Интермедия. Перед Кодой

Интермедия

Перед Кодой

Между главами. Те же двое. Рисунок готов. На столе лежит лист --- тот самый «настоящий Че», с которого всё началось.

Ремедиос отодвинулась от стола и положила карандаш. Всё. На листе был он --- худой, ушастый (уши она в итоге вернула, наполовину), у реки, со спрятанным в тени креста воротником. Не плакат. Человек.

N взяла лист, держала на вытянутой руке, смотрела долго.

--- Хорош, --- сказала она. --- Настоящий.

--- Не настоящий, --- устало поправила Ремедиос. --- Мой. Мы это, кажется, уже выяснили глав пять назад.

--- Да я помню. --- N положила лист обратно. --- Я вот о чём думаю. Мы с тобой весь этот месяц над ним сидели. Спорили, ты крест прятала, я уши требовала, ты меня цензором обзывала, я тебя --- библиотекой. И вот что вышло. --- Она кивнула на рисунок. --- Вышел Че, которого до нас не было. Которого мы вдвоём придумали. Из чужих карточек, из спора, из твоего упрямства и моей бухгалтерии.

--- И что.

--- А то, что мы с тобой только что сами стали тем, про что вся книжка. --- N говорила медленно, будто сама на ходу понимала. --- Там --- переписчик, цензор, редактор, критик. Восемь рук, через которые прошёл человек, пока не превратился в икону. А тут --- мы. Девятая рука и десятая. Сидим и кладём свой слой поверх всех прежних. Книга про то, как делают чужими руками, --- и сделана ровно так же. Чужими. Нашими.

Ремедиос долго молчала. Потом засмеялась --- тихо, почти беззвучно.

--- Ты понимаешь, что мы сейчас попали в собственную ловушку, --- сказала она. --- Книга про посредников. Мы --- посредники. Мы сделали книгу про то, что делаем. И если кто умный это заметит, он скажет: ага, а вас-то кто пропустил? Кто решил, что до читателя дойдёт ваш Че, ваш спор, ваши имена? И будет прав. Над нами --- ещё рука. Та, что собрала всю эту книгу и решила, что в ней оставить. Включая нас с тобой.

--- Команданте, --- сказала N.

--- Под маской, --- сказала Ремедиос. --- Как и мы. Как и все в этой книге. Имя --- не то, что в ведомости. --- Она посмотрела на свою исписанную руку, потом на рисунок. --- Знаешь, что страшнее всего? Что и над той рукой, наверное, есть ещё одна. И конца этому нет. Лента без конца. Кладёшь слой --- а сам уже чей-то слой.

N села рядом. Не на угол стола --- рядом, по-человечески.

--- Помнишь, ты в самом начале сказала, --- проговорила она. --- Что нарисуешь своего, потому что живым его не видела. Так вот и читатель нас живыми не увидит. Он увидит то, что мы решили оставить. Двух баб под выдуманными именами, которые делали вид, что просто болтают, а сами тащили на себе всю мысль книжки.

--- И смеялись при этом, --- добавила Ремедиос.

--- И смеялись. Это, может, единственное, что в нас настоящего. --- N встала. --- Ладно. Отдавай Че. Понесу тому, кто решит, дойдёт он до читателя или ляжет в стол.

Ремедиос протянула лист. Задержала на секунду.

--- N. А мы с тобой --- мы хоть настоящие? Или нас тоже кто-то нарисовал из чужих карточек?

N взяла рисунок. Усмехнулась --- той самой усмешкой, холодноватой, парадоксальной, которую ей кто-то когда-то прописал.

--- А вот это, --- сказала она, --- мы вслух объяснять не будем.

И унесла Че --- туда, дальше, где его ждала последняя глава.