Интермедия. После «Критика»

Интермедия

После «Критика»

Между главами. Те же двое. Рисунок почти готов. Теперь спор не о том, как рисовать, а о том, что под рисунком напишут.

--- Подпись нужна, --- сказала N. --- Пара строк. Что это за человек, почему он так смотрит. Иначе читатель увидит просто худого парня у реки и пройдёт мимо.

--- Так пусть видит парня у реки. --- Ремедиос не оторвалась от работы. --- Я ж его для того и рисовала. Чтоб без подписи.

--- Не пройдёт без подписи. Человек так устроен: ему сперва скажи, на что он смотрит, потом он и увидит. Покажи ему этот рисунок молча --- он скажет «ну, парень». Подпиши «врач, который плыл к прокажённым» --- он скажет «какое лицо». Холст один. Разница в том, что мы напишем снизу.

Ремедиос наконец обернулась, и в глазах у неё было нехорошее веселье.

--- То есть ты предлагаешь, --- сказала она, --- за него сказать. Объяснить публике, что он думал и чувствовал. За человека, который, вообще-то, молчит, потому что он рисунок и рта у него нет.

--- Я предлагаю помочь читателю.

--- Это критик из той главы тоже так считал. --- Ремедиос отложила карандаш совсем. --- Который про художника всё объяснил. Художник краску лил молча, словами не умел, --- а критик за него растолковал, что эта краска значит. Красиво растолковал, убедительно. И художник всю жизнь потом ходил как оплёванный --- оттого что славят его за слова, которых он не говорил. За чужое объяснение, прилипшее к нему намертво. Его, живого, заглушили тем, что про него сказали.

N помолчала.

--- Это был не рисунок, --- сказала она. --- Это был живой человек. Ему было чем обижаться. А твоему Че всё равно, что мы внизу напишем. У него и обижаться нечем.

--- Вот именно что нечем! --- Ремедиос даже привстала. --- В том и подлость. Живой хоть огрызнётся, крикнет «не я фальшивка --- ты фальшивка». А этот --- нет. Что мы про него напишем, тем он навеки и будет. Мы сейчас вдвоём, ты подписью, я карандашом, доделываем человека, который не может сказать «врёте, я не такой». Полная власть. Бессовестная.

--- Ну так это вся книга про то, --- пожала плечами N. --- Ты будто впервые услышала.

--- Я не впервые услышала. Я впервые поймала себя за руку. --- Ремедиос смотрела на свой рисунок. --- Одно дело читать про монаха, который стёр Архимеда. И совсем другое --- сидеть с карандашом и понимать, что ты сама сейчас этот монах. Что я тут не про Че. Я тут --- следующая рука. Восьмая или какая там по счёту.

Стало тихо. N тоже посмотрела на рисунок --- теперь по-другому.

--- Ну хорошо, --- сказала она, без обычной лёгкости. --- И что делать? Не подписывать совсем? Так его не заметят. Подписать честно «это наш Че, мы его выдумали из чужих карточек»? Так это уже не подпись, а явка с повинной.

--- Не знаю. --- Ремедиос потёрла переносицу, оставив на ней след графита. --- Знаю одно: вслух мы это объяснять не будем. Помнишь, договаривались.

--- Помню.

--- Вот и молчим. Делаем своё дело молча, как все они делали. --- Она снова взялась за карандаш. --- Просто... теперь хоть будем знать, что делаем.

--- Это уже немало, --- сказала N.

--- Это вообще ничего, --- сказала Ремедиос. --- Монах тоже, может, знал. Это его не остановило.

И положила следующую линию.