Интермедия. После «Редактора»

Интермедия

После «Редактора»

Между главами. Те же двое. Поздний час, работа затянулась. N принесла второй чай --- на этот раз вовремя.

--- Покажи, что вышло, --- сказала N.

Ремедиос развернула планшет. На экране был Че --- тот, доберетный, худой, с рекой за спиной. Хороший. Живой. Совсем не плакатный.

N долго смотрела.

--- Красиво, --- сказала она. --- Только это не он.

--- В смысле не он.

--- В прямом. Я тебе давала фотографию-исходник, помнишь? Парень там пожиже. Уши торчком. Нос картошкой. А у тебя тут --- киногерой. Ты ему подправила челюсть, убрала уши, выпрямила нос. Где парень-то?

Ремедиос пожала плечами, ничуть не смутившись.

--- Парень остался в фотографии. А это рисунок. В рисунке я убрала лишнее, чтобы стало видно главное.

--- Ты убрала лишнее, --- повторила N с нажимом. --- Ты сейчас слово в слово сказала то, что говорил редактор из главы. Тот, который у писателя вырезал девяносто тысяч слов и сделал из горы --- роман. Он тоже «убирал лишнее, чтобы стало видно главное». А писатель потом всю жизнь не мог понять, чья это книга --- его или того, кто резал.

--- Так у меня и вышло лучше, чем на фотографии, --- упёрлась Ремедиос. --- Объективно лучше.

--- Не спорю. Редактор тоже сделал лучше. В том и беда. --- N отхлебнула чай. --- Будь ты хуже автора, тебя бы прогнали и забыли. А ты лучше --- и теперь это наполовину твой Че. И когда кто-нибудь лет через сто будет на него смотреть, он увидит не того парня с торчащими ушами. Он увидит то, что ты решила оставить. А чего ты решила не оставлять --- он не увидит никогда. Просто не будет знать, что было что убирать.

Ремедиос молчала. Потом --- машинально, как всегда, когда думала, --- закатала сползающий рукав повыше, к локтю.

И N в который раз увидела её руку.

Вся в синей чаще --- от запястья и выше, под рукав и дальше. Там, в этой чаще, наросшее за годы: где-то ангел, где-то череп, роза, чьё-то имя, потом поверх имени --- узор, прикрывший имя, потом поверх узора ещё лист. Один наколот в семнадцать, сдуру; другой --- поверх первого, в двадцать пять, чтобы спрятать тот, что в семнадцать; третий --- поверх второго. Слой поверх слоя, год поверх года, пока всё не срослось в одну сплошную картину, где уже не разобрать, что было первым и что под чем лежит.

--- Знаешь, --- сказала N тихо, глядя на эту руку, --- ты вот про Че говоришь «убрала лишнее». А на себе носишь ровно обратное. Тут никто ничего не убирал. Тут всё оставили и положили сверху ещё. И поди теперь разбери, где настоящая ты, а где то, чем ты себя сверху записала.

Ремедиос посмотрела на собственную руку так, будто увидела впервые.

--- Это другое, --- сказала она, но уже без напора.

--- Это ровно то же, --- сказала N. --- Просто на Че ты редактор. А на себе --- целая библиотека. И там, и там одного нет: первого слоя. Того, что был под всем.

Они помолчали.

--- Допивай чай, --- сказала Ремедиос наконец. --- И иди отсюда. Мне его дорисовывать. Этого... объективно лучшего.

N усмехнулась и пошла к двери. У порога обернулась:

--- Ушей не возвращай. Хороший вышел Че.

--- Иди уже.

И Ремедиос вернулась к экрану --- класть следующий слой поверх парня, которого никто из них никогда не видел.