Интермедия. Пролог

Интермедия

Пролог

Между главами. Двое из мастерской, что собирает эту книгу. Одна заказывает рисунок --- другая его делает. Имена здесь не те, что в ведомости: так в этой книге заведено --- кто доходит до читателя, доходит под маской.

--- Нарисуй мне настоящего Че, --- сказала N и поставила перед Ремедиос кружку, которую та просила полтора часа назад.

--- Остыл, поди.

--- Чай горячий. Это совесть у тебя остыла, ты его в прошлом году просила.

Ремедиос головы не подняла. Блик на воде --- она доводила чужой заказ, что-то с морем и фонарём --- никак не желал вставать так, чтобы к нему было не придраться. В паспорте у неё, между прочим, стояло «Юлия»; Ремедиос её прозвали в детстве, и так прижилось, что паспортное имя помнила разве что мать да налоговая. Один слой поверх другого --- она и сама была, если вдуматься, небольшой такой палимпсест, ещё до того как бралась за карандаш.

--- Настоящего, --- повторила она в планшет. --- Прелесть какая. А ненастоящего я, выходит, вчера малевала, зря материал извела. Какого тебе настоящего, N? Который в берете и глядит в светлое завтра? Так его нарисовали. Восемь миллионов раз. И каждый второй студент с гитарой вешает его над кроватью, понятия не имея, что мужик-то лично расстреливал. Но майка красивая, да.

--- Вот про это я и говорю. Берет, майка, гитара --- всё уже было. --- N смахнула со стола стопку чужих эскизов, не глядя куда, села на угол и обхватила колено. --- А до берета был другой человек, и он поинтереснее плаката. Парень --- врач. По диплому. Астматик, заметь, хрипел с детства, по лёгким чуть в брак не списали. И вот этот вот задыхающийся медик в свой день рождения берёт и переплывает реку. Ночью. На тот берег, к прокажённым, --- потому что у них в лепрозории праздник, а он решил, что встретит свой день с ними, а не на чистом берегу с тортом и коллегами.

--- Сентиментально, --- сказала Ремедиос.

Это не было возражением. Так она всегда начинала --- пробовала вещь на зуб, прежде чем взять в работу. Рассыплется от одного слова --- стало быть, и рисовать было нечего.

--- Да ради бога сентиментально! --- N всплеснула руками так, что чуть не снесла кружку, которую сама же принесла. --- Сентиментальщину мы с тобой потом сверху намажем, сколько закажут. Это наша работа --- мазать. А под ней сухой остаток: лекарь, река, доплыл, не утонул. И вот тебе второй слой, ты-то оценишь. --- Она выудила из папки лист и пришлёпнула его поверх моря с фонарём, не спросясь.

--- Эй. Море там.

--- Море не убежит. Слушай. Дату рождения ему, похоже, подкрутили. Мамаша понесла его ещё до венчания --- а тогда это позор на всю улицу, --- вот в метрике число и подвинули на приличное. Чтоб всё чинно, чтоб в законном браке. Так что главный бунтарь планеты, икона всех, кто против системы, человек с миллиарда маек --- возможно, сам не знал, в какой день родился. Потому что система в лице родной матери ему этот день подделала. Из приличий.

Ремедиос медленно отложила стилус. Море с фонарём официально подождёт. В ней включилось то, что включалось не на красивом, а на честном --- и, кажется, на смешном.

--- Ay, no me digas. --- Она развернулась к N всем корпусом; когда её разбирало, испанское выскакивало само, поперёд русского. --- Стоп. Дай уложу. Первым, кто отфотошопил икону мировой революции, борца с буржуазным враньём и поповским ханжеством, --- была его собственная набожная мать. Чтоб соседки не шипели.

--- И писарь. Обмакнул перо и вписал ровно то, что продиктовала перепуганная беременная сеньора.

--- То есть весь гранит, вся бронза, все береты и кулаки в небо --- стоят на том, что одна тётка сто лет назад постеснялась кумушек у колодца.

--- Если любую святыню поскрести, --- пожала плечами N, --- под лаком обычно обнаруживается чья-нибудь тёща. Это, между прочим, и есть вся наша книжка, в одном абзаце.

Ремедиос фыркнула --- коротко, в нос, как фыркают люди, которые ржать над работой считают моветоном, но не удержались. Отодвинула планшет вовсе, придвинула бумагу. Настоящую. За бумагу она бралась, только когда дело цепляло всерьёз, --- и N, увидев бумагу, мысленно поставила галку: взяла.

--- Ладно, тащи сюда своего доберетного. Худой. Лёгкие. Река, ночь. --- Карандаш тронул лист и пошёл, ещё ни во что не складываясь. --- Только я тебе сразу, без реверансов, скажу, что у меня выйдет.

--- Ну удиви.

--- Выйдет мой. --- Глаз от линии не поднимала. --- Я ж его живым не видала, N. И ты не видала. Никто из ныне рисующих в глаза эту красоту не видел. Я видела карточки. Чужие. Которые кто-то снял, из которых кто-то потом выбрал поэффектнее, а кислые --- в корзину. Сейчас сложу из этих карточек человека и положу сверху ещё одного. Своего. Тихонько, поверх всех, кто мазал до меня.

N долго смотрела на лист. Там пока были плечо да серое пятно вместо лица.

--- Так я ровно это и заказала, --- сказала негромко.

--- Знаю.

--- Только давай вслух это объяснять не будем. Прямо тут, в книге. --- N мотнула головой куда-то за поля страницы. --- А то некрасиво: сидят две бабы, делают ровнёхонько то, про что вся книжка, да ещё в голос себя комментируют. Совсем уж читателя за идиота держим.

--- N. --- Ремедиос карандаша не отрывала. --- Я молчу как партизан на допросе. Я рисую.

И положила свой слой.